РОДОМ ИЗ ДЕТСТВА
 

Приглашаем поддержать акцию

«Все мы родом из детства», любят многие из нас с глубокомысленным видом цитировать Антуана де Сент-Экзюпери… Того же Экзюпери, который в «Маленьком принце» сказал: «Все взрослые сначала были детьми, только мало кто из них об этом помнит»…
А на самом деле, помните ли вы свое детство? Каким оно было? Безоблачно счастливым или полным горьких разочарований? Какие события сохранила ваша память? Лица друзей, «секретики», детские шалости, игра в «резиночку», один бутерброд на двоих, прогулки в лесу, походы на речку, в кино, зимние забавы, новогоднюю ёлку и подарки…? Или вы помните запреты, которые мешали свободно и рискованно исследовать мир, который окружал? Вам нельзя было шалить, «бузить», придумывать себе самые разнообразные занятия, таскать беспризорных кошек домой, сидеть «по уши» в сугробах, лазить по деревьям, с которых, по мнению родителей,  легко «свалиться», «убиться» или «покалечиться»...
С какого возраста вы себя помните? Какое ваше самое яркое впечатление детства? Я вот не столько ПОМНЮ, сколько ЗНАЮ свое детство по рассказам близких людей. Когда мне хочется, по-настоящему ВСПОМНИТЬ, я обращаюсь к «семейным архивам» - старому необъятных размеров потертому коричневому кожаному альбому - почетному «хранителю» воспоминаний, запечатленных, собранных воедино и потому правдивых и неизменных во времени…
Все мы родом и детства - что на самом деле скрывается за этой расхожей фразой? Может быть, это наши детские воспоминания? Когда мама пораньше забрала тебя из детского садика, и тебе не пришлось оставаться на тихий час. Или как всей семьей поехали в глухую деревню под смешным названием Огрызково в Тверской области, все население которой составляли пять стариков. Как наслаждались тишиной и оторванностью от цивилизации после московской суеты. Как пили кофе с парным молоком прямо из-под коровы.
Родом из детства - это когда папа еще жив и мама молодая, а ты маленькая девочка, или когда целый месяц живешь у бабушки с дедушкой. Бабушка кормит лучше, чем в любом санатории, а дедушка перед сном читает «Сказки народов мира». Все эти воспоминания объединяются одним острым чувством ностальгии и ощущением былого счастья от того, что ты защищен, что ты всегда можешь обратиться к взрослому, и все твои проблемы будут решены. То от чего, мы так страдали в подростковом возрасте - чувство зависимости от родителей, теперь сделалось таким желанным.
А может быть родом из детства - это наши комплексы и ложные убеждения? Например, когда ты считаешь себя некрасивой, только оттого, что никто не сказал, что ты - красивая? Или потому что сверстницы были выше тебя ростом и развивались гораздо быстрее, чем ты?
Думаю, прежде всего, родом из детства мы все, потому что в душе каждого до сих пор, живет ребенок. Просто у кого-то он запрятан глубже, а в ком-то он «просыпается» быстрее. И фраза «все мы родом из детства» на самом деле - не простой набор слов и имеет глубокий смысл для каждого человека, только, наверно, важно не забывать об этом своем родстве.

Сказка детства

Завершает нашу акцию "Родом из детства" сказка от Татьяны Лавровой.
Детство, детство… Как часто мы возвращаемся в него за свою жизнь. Наверное, потому, что оно живёт в нас всегда, и время от времени напоминает нам о себе. А мы и рады вновь оказаться в его сладких объятиях, посмотреть на всё глазами наивного ребёнка, неискушённого юноши, мечтательной девчонки… Как здорово, что память наша устроена именно таким образом, что сохраняет всё необходимое нам, нужное, давая подсказки для нас, уже повзрослевших, пытаясь повернуть на добрый, хороший путь, оградить от возможных потерь и неудач. Спасибо ей за это!
Дожив до глубоких седин, я никак не могу расстаться с детством. Может потому, что мы – дети послевоенного времени, не слишком наигрались в нём, в этом самом детстве. Мы были очень самостоятельными, более серьёзными, чем нынешние мальчишки и девчонки наших лет. Кого из теперешних детей пяти или шести лет родители пошлют в магазин за продуктами? Никого! А мы, зажав в кулачке или спрятав в карман монетки, отправлялись с бидончиком за молоком или с сеткой-авоськой за буханкой хлеба. И это было обычным делом. Да, мы тоже играли в классики, в скакалочку, в мяч, свободно бегали во дворе без сопровождения взрослых, заигрываясь иногда до самой ночи. Мы не боялись отправиться в «путешествие» к Волге, которая протекала за пару – тройку километров от дома. Сложив в сшитую мамой котомку, хлеб, редиску, зелёный лук и огурец и бутылку с питьевой водой, мы целой гурьбой семи-девятилетних ребятишек отправлялись познавать, открывать для себя новый мир. Мы ходили в школу и во Дворец пионеров без мам, пап и бабушек, мы бегали на стадион поиграть в настоящий футбол и на открытую киноплощадку, чтобы посмотреть вечерний фильм.
Как всё это кажется сейчас странным для наших внуков, которых мы водим за руку в школу, на занятия в разные кружки и секции. А мы были вольными птицами, и это так радовало!
А какие замечательные коллекции самых невероятных, как нам казалось, вещей мы собирали: марки, спичечные этикетки, рисунки на конвертах, фантики. Вот последняя коллекция была самой любимой и имелась у каждой девочки! Конфеты были редкостью и весьма дорогим угощением, а уж конфеты в фантиках – и подавно. Потому так аккуратно и бережно мы обращались с этими хрупкими бумажными яркими листочками. Мы разравнивали их ладонями, разглаживали тёплым утюгом, раскладывали по стопочкам, согласно размеру, плотности бумаги… Это было замечательное времяпрепровождение!
Не так давно, работая с детьми в пришкольном детском лагере, я вспомнила об этих красивых бумажечках, которых сейчас не счесть. Ведь конфет в разных обёртках столько, что и сосчитать невозможно. И решила я предложить детям создать из ярких фантиков сказку – фантичную сказку, в которой все герои будут сделаны из фантиков. В нашей сказке получилось невероятное количество героев! Были здесь и Осьминоги, и Рыбы, и разные Птицы. В нашем сказочном городе распустились невероятные фантичные деревья, кустарники, расцвели необычные цветы. А сколько прекрасных нарядов мы смастерили для модниц и модников нашего фантичного городка! Ну, а по итогам такой прекрасной работы я написала сказку «Приключение фантика». Вот такое возвращение в детство у меня получилось.

Про любовь...к литературе

Камень на камень, кирпич на кирпич. Умер наш Ленин Владимир Ильич. Так читал я, стоя на табуретке, стихотворение неизвестного мне (и тогда, и до сих пор) автора. Половину букв я не выговаривал, и слушателям (нашему семейству) приходилось додумывать, что же я, собственно говоря, произнёс. При чём читал я эти строки, не понимая, кто такой этот Ленин Владимир Ильич. Но в садике уже мне рассказали про "дедушку" Ленина. Как он любил детей и делал им только хорошее. В пять лет меня выучили читать. Лучше бы они это не делали, ибо, читая книги, я уже тогда сомневался в некоторых вещах. Но "дедушку" любил, особенно, когда узнал о культе личности. Но. Но. Ничто не вечно под Луной. Прошла и эта любовь...
Александр Кучурук.

Мастер-класс от мамы

Знакомая написала в «электронке», что субботним днём из-за дождя останется дома, поваляется с книжкой на диванчике и побалует себя любимым клафути. Не желая обнаружить свою «дремучесть», поскольку слово «клафути» мне ровным счётом ничего не сказало, я тут же задала вопрос великому и всезнающему интернету и мгновенно получила ответ. Оказывается, этим диковинным словом назван десерт родом из Франции, который соединяет в себе пирог и запеканку, такой «офранцуженный» пирог с вишней. Правда, есть нюансы, например, для выпечки используется блинное яичное тесто, которое даёт ту самую структуру – нежную и немного «резиновую», за которую так любят пирог «клафути» французы. Странные эти французы, право: то вино разбавляют водой, то лягушачьи лапки для них – деликатес! Теперь вот шарлотка с вишней превращается в клафути.
Отчего и мне не побаловать своих домочадцев этим изысканным по звучанию и простым по изготовлению блюдом, - подумала я. Сказано – сделано, тем более, что замороженные вишни в доме имеются. В рецепте сказано, что косточки из вишни лучше удалить, особенно, если среди едоков клафути будут дети. Причём, предупредили, что удаление косточек – это самая трудоёмкая операция.
Достав вишни из морозилки, дав им оттаять, приступила к удалению косточек… Как? Вариантов не было – так, как научила когда-то мама – самой обычной металлической шпилькой для волос. Помните замечательный фильм «Когда деревья были большими»? Уверена, что помните. Так вот, когда я начала колупать вишни шпилькой, то вслед за героем Юрия Никулина могла бы воскликнуть: «Помнят руки-то! Помнят родимые!» Действительно, словно и не было этого перерыва в не один десяток лет.
Вспомнилось, как мама учила меня этому нехитрому навыку, хотя дома имелось специальное приспособление для удаления косточек – маленький гарпун на пружинке. Но ловчей и качественней получалось всё-таки шпилькой для волос. И частенько потом мама вручала мне глубокую миску с вишней и отправляла с ним на улицу, где возле подъезда на бельевой верёвке, натянутой между деревьев, просушивались на солнышке наши зимние пальто или выстиранное бельё. Потому что наша семья жила в угловой квартире пресловутой «хрущёвки», где, как известно, балконов почему-то предусмотрено не было. Итак, сторожем нашего немудрящего имущества садилась я на лавочку рядом с сохнущим бельём и, чтобы не бездельничала, колупала вишню. Вдруг так ярко вспомнилась эта картина из детства, что на миг ощутила и запах нагретой солнцем листвы, и шум двора, где подружки играли в «штандер», а мальчишки резались в «ножички». Дома мама готовит ужин к папиному приходу, копошится рядом младшая сестрёнка. Лето только началось. Оно будет длинным-длинным с поездкой на море в Евпаторию, со сменой в пионерском лагере, с рыбалками на Дону…
Порой коллеги спрашивают меня о мастер-классах, которые, возможно, есть у меня «в рукаве». Отвечаю, да, есть, только, увы, все они с приставкой ретро. Например, помимо "вышпиливания" косточек из вишен, я очень недурно умею поднимать спущенные петли на капроновых чулках. И до сей поры хранится у меня в шкатулке с нитками-иголками специальный крючок для поднятия петель. Я классно штопаю носки – бабушкина школа. У бабушки был даже специальный деревянный грибок для этих целей с фиолетовой гладкой шляпкой. Умею делать заплатки. Как видите, я тоже умею работать руками, только…Только теперь мы живём в совсем другое время, которое я назвала бы «одноразовым»: порвались колготы, чулки, прохудились носки, закончился стержень в шариковой ручке – всё в корзину. Может, так и надо?!
Клафути удался на славу…
Елена Серебренникова

Карельский лес

Это лето в Карелии выдалось на редкость тёплым. Сменяющаяся за окном картина радовала и согревала мне душу. На одном из поворотов водитель замедлил движение, и лес приблизился настолько, что можно было разглядеть тёмно-зелёные брусничные кустики.
Ещё не закрылись за спиной двери автобуса, а я, уже не стесняясь, щебетала и подпрыгивала от восторга. Позабыв про завтрак и чемоданы, спешно направилась по узкой колее, чтобы вдохнуть знакомый сдетства аромат. Глянцевая гладкость листьев, мурчащая мягкость мха, щекотание холодных камней – всё это разом вернуло меня на двадцать лет назад.
С горки бежал ручей, смешно перепрыгивающий через надземные корни столетних сосен. Несмотря на яркое солнце, вода оставалась ледяной.
Дорожка, то расширяясь, то сужаясь, привела к озеру. Бирюзовый окоём, плавно огибая каменистый ансамбль, затейливо растянулся. Недвижимая в середине у берега вода заволновалась, будто это она мечтала увидеть сквозь мелкую рябь своё отражение по соседству с подпирающими небо елями.
Захотелось прикоснуться щекой к древесной коре и предаться воспоминаниям. Её многослойные изломы не раз вдохновляли на создание школьных поделок. Частенько во время семейных прогулок попадались на глаза ветки, напоминающие по форме животных и птиц.
Каждый выезд на пикник непременно сопровождался сюрпризом. Однажды папа соорудил чум и укутал его специально привезённым из дома ковром. Затем разрисовал лицо мне и младшей сестре и одел как индейцев. Нам нравилось позировать, «выкуривая» дымящуюся трубку мира.
С приходом осени лес преображался. Шагая по размытой тропе в резиновых сапогах, я искала зардевшую спелую бруснику или тёмно-синие черничные ягоды. Встретить кустарнички тающей во рту голубики было настоящей удачей.
Припомнилась и зима в Костомукше. Заснеженный лес всегда радушно принимал гостей, предлагая пройти по лыжне до самого вокзала. Возвращение в город сопровождалось небольшими трамплинами. Только лыжные палки удерживали от падения.
Возвращаться в гостиницу не хотелось, и путь мой лежал по берегу озера. У вершин деревьев парили птицы, но безмятежность воды была сейчас милее.
Ольга Небыкова.

Рождение

Март 1952 года был на редкость морозным и снежным. Снег укрывал землю плотным, толстым покрывалом. Холодное солнышко грело нежно, трепетно, ласково, боясь обжечь всё вокруг своими бледными лучами. Однако, в воздухе носился цветочный аромат, повсюду продавали веточки вербы, мимозы и ранние тюльпаны. Озабоченные мужчины спешили купить подарки для жён, подруг, атакуя прилавки магазинов, не слишком балующих разнообразием товаров. Весна…
Приближался женский праздник.
Его ждут всегда с нетерпением. Женщины беспричинно улыбаются, прихорашиваются, бегают по магазинам в поисках продуктов для праздничного стола. Дети стараются выучить все уроки, чтобы порадовать мам и бабушек «пятёрками». Мужчины в предпраздничные дни заметно меньше хмурятся. В один из таких дней и пришла в родильный дом Клава Лаврова – моя мама.
Первая красавица на отделении физмата Саратовского пединститута собралась рожать несколько не вовремя. Выпускной курс, на носу государственные экзамены, а тут, что называется, приспичило. Клава пришла в роддом одна. Муж закончил институт годом раньше и уехал по распределению в маленькое Казахское село втолковывать местной ребятне основы русского языка. В письмах он жаловался жене на плохую жизнь и ужасную скуку. Клавдии же скучать было некогда. Жила она в студенческом общежитии, в комнате, где кроме неё было ещё семь человек, жаждущих получить пакет знаний. Подъём в шесть утра, чтобы успеть к умывальнику и плите пораньше других, кусок хлеба с чаем, и бегом на занятия. После лекций – скудный обед и снова учёба: подготовка к государственным экзаменам.
Придя в роддом, Клава обстоятельно ответила на все вопросы врача, выслушала замечания, по поводу того, что не появлялась на курсах для беременных и стала ждать, когда её отправят в дородовую палату. В это время в приёмный покой буквально ввалилась целая группа студентов – медиков, явившихся для прохождения лечебной практики в гинекологическое отделение. Двенадцать юношей и девушек должны были на практике оттачивать свои знания в медицине.
Шутки, смех, приколы… Врач, обрадованная таким количеством помощников, сразу же предложила им «медицинский объект», за которым они будут наблюдать с самого начала: с оформления в приёмном отделении, до выписки из роддома.
Ужас и стыд, охвативший молодую женщину, оказавшуюся в положении подопытного кролика, не передать словами. Заявив врачу, что она не согласна рожать при всех, моя мама ушла из роддома. Однако, «процесс пошёл», и остановить его было просто невозможно! Пришлось вернуться. Все дальнейшие события проходили под пристальным вниманием целого студенческого коллектива, который всё тщательно изучал, конспектировал и давал нужные, и ненужные советы.
Двенадцать пар глаз сопровождали её из кабинета в кабинет, заставляя краснеть и бледнеть, зажимать губы и не раскисать от боли. На следующий день все дружно вздохнули.
4 марта 1952 года в центральном роддоме города Саратова родилась маленькая, курносая девочка с длинными, чёрными волосами, весом всего 2кг. 500г. и ростом 50см.
Этой девочкой была Я.
Симпатичная, сморщенная мордашка привела всех в неописуемый восторг! Этот был их первый ребёнок, не только Клавин, но и всех, кто прошёл с ней нелёгкий путь рождения!
После родов, ставшие почти родственниками, юные медики дружно поздравляли свою подопечную, приносили в палату цветы и подарки, заявляя во всеуслышание, что «их девочка» самая лучшая и красивая! Вот так я и появилась на свет.
Проблем с именем не было. Мама просто обожала Пушкинскую Татьяну Ларину, и чернявой дочурке было дано имя Татьяна, которое, как нельзя лучше, подходило малышке.
Встречать молодую мамочку в роддом явилась вся группа во главе со старостой курса. Все дружно протягивали руки, стараясь заполучить красивый белый свёрток, перевязанный розовой лентой. Растерявшаяся медсестра вручила дитя самому длиннорукому, который бережно понёс его в общежитие под шум и аханье всей компании. Численность населения возросла ещё на одного человека!
Татьяна Лаврова.

Детство

Дом бабушки моей стоял,
Своё он место занимал
В каре соседних всех домов.
Держали в пору ту коров.
Задворки - огородов ряд
Ботвою пышною глядят.
И все посадки и бахчи
Не запирались на ключи.
Бассейном "кОпанка" была,
Копила воду, как могла.
Ключ наполнял её водой -
Для огородов водопой.
Скакали крохотные жабки,
Стараясь прыгнуть мне на тапки,
Но не боялась их, тогда
Лишь умиляла суета.
Я собирала здесь паслен,
Часть "бусин" в рот, а часть в бидон.
Начинка в бабушкин пирог...
Ох, сколько дней прошло, дорог.
Так память вновь вернёт туда,
Где детства прожиты года.
Свет их манящий тёплый пусть
Порадует, коль грянет грусть.
Лидия Семенова.

Сталинградка

Сегодня в рубрике «Родом из детства» публикуем воспоминания
уроженки и жительницы Красноармейского района Волгограда
Евгении Фёдоровны Смирновой - ветерана ООО «ЛУКОЙЛ-Волгограднефтепереработка», «дитя Сталинграда».
Семья
Евгения Фёдоровна Смирнова родилась в августе 41-го. Уже два месяца шла война, беженцы наводнили Сталинград, наивно полагая, что сюда фашисты нипочём не доберутся. Надеялись на это и Черкасовы, Капитолина с Фёдором – сталинградцы, родители троих маленьких детей. Младшая из них – Женя.
Имя ей выбрали по святцам старообрядческой церкви. Почему? Тут нужно пояснить. Когда Капитолина и Фёдор, решив пожениться, сообщили об этом родителям, оказалось, что родители Фёдора – староверы и дать согласие на брак могут, если Капитолина примет крещение по старообрядческим канонам.
Условие девушку не остановило, и Капитолина приняла старообрядчество, крестившись 19 января 1934 года в лютый мороз, когда даже не смогли прорубить прорубь во льду, настолько велика была его толщина. При крещении Капа окуналась в огромную бочку. Её мама, Пелагея Агафоновна, боялась, что дочь застудится и заболеет. По завершении обряда крещения, девушку завернули в одеяла и медвежью полость, поскорее отвезли в дом, где она проспала целые сутки, проснувшись здоровой, не подхватив даже лёгкого насморка.
Отец, которого Женя совершенно не помнит, был по рассказам мамы отцом-праздником. В день получки никогда не приходил домой без сладостей. Часто покупал маме отрезы на платье. Ох, и пригодились же эти отрезы в войну, когда их обменивали на хлеб.
О Сталинградской битве, Женя, фактически находящаяся в самом её пекле, знает только по рассказам близких людей – мамы, бабушки, сестры, брата, маминых сестёр. Почему они не эвакуировались? Соответствующее аспоряжение было, а на деле всё обстояло так: «На правом берегу причалы начаты строительством, но не закончены, на левом берегу нет ни одного причала» (из докладной записки начальника управления автотранспортной и дорожной Службы ЮВФ подполковника Степанова).
Черкасовы с детьми и бабушкой не один раз ходили к переправе, чтобы сесть на пароход. Но людей было очень много, попасть на судно никак не удавалось. После того, как у них на глазах вражеские самолёты потопили корабль с женщинами и детьми, Капитолина Даниловна твёрдо сказала мужу: «Никуда мы не поедем. Будем держаться вместе. Случится беда, так со всеми разом – одна семья и судьба одна». Тогда глава семьи, Фёдор Михайлович, вырыл прямо в земле на волжском берегу, примерно там, где стоит теперь монумент В.И. Ленину, погреб. Укрепил его шпалами, да сваями, вывел из погреба-схрона трубу для доступа воздуха, да так удачно её замаскировал, что их жилище не смог обнаружить ни один патруль. В этом погребе и жили Черкасовы во время Сталинградской битвы.
Имея бронь, Фёдор Михайлович, не смотря на уговоры родных и близких, решил добровольцем идти на войну. Провожали Фёдора всей семьёй. За левую штанину отцовских брюк уцепилась шестилетка Зина, за правую держался четырёхлетний Саша, а к груди Фёдор Черкасов прижимал самое драгоценное – пятимесячную Женечку. Когда прозвучала команда к отправке, и мама стала отрывать детей от отца, тот, не выдержав, заплакал и ещё крепче прижал малютку к себе. Так они и простились, как оказалось, навсегда.
Воспоминания сталинградской девочки Жени
Похоронка
Как только победоносно закончилась Сталинградская битва, семья Черкасовых первым делом направились к фотографу, чтобы сделать общий снимок и отослать на фронт своему отцу. Так вот, когда родные Фёдора шли фотографироваться, то Женю мама несла на руках, закутав в одеяло, потому что было холодно. Женя запомнила, как сильно замёрзла тогда её ножка, от того, что как-то выпросталась из одеяльца. Став взрослой, Женя поделилась с мамой этим воспоминанием из детства. Та не поверила: не может кроха в полтора годика запомнить что-то. Но Женя рассказала, что одеяло было красного цвета в крапинку. Мама ахнула – одеяло действительно было таким; и погода в день семейного похода в фотографию была действительно холодной.
Снимок был сделан, но посылать его уже было некому: Фёдор Черкасов умер в госпитале в Калуге. В 1943 году в посёлок Волга-Дон Кировского района Сталинградской области пришло самое страшное из всех возможных писем - похоронка: «Ваш муж красноармеец 444 с/п стрелок Черкасов Фёдор Михайлович, верный воинской присяге, проявив геройство и мужество, был тяжело ранен в бою и умер от ран 19 марта 1943 года».
Получив похоронку, вдова надела чёрное платье и носила до тех пор, пока ткань не стала расползаться от ветхости. Фёдор Михайлович никогда не считался в семье отсутствующим. Он всегда был вместе с ними – в памяти, разговорах, на большом портрете на стене.
Победа
Однажды весенним ясным днём вдруг раздался рёв самолёта, а потом взрыв, как показалось детям. Зина, старшая, прижала брата и сестру к забору, закрыв собой. Но вместо бомб вдруг полетели разноцветные бумажки, которые сбрасывали с самолёта, преодолевшего звуковой барьер.
От ворот к детям шли бабушка и мама и плакали навзрыд. Победа!!!
Пленные
Женя ходила к Волге за водой с двумя небольшими ведёрками. «Дорога к Волге проходила мимо места, где работали военнопленные», - рассказывает Евгения Фёдоровна. – Ограждений не было. Охраняли пленных молодые солдаты. Пленные сколачивали плоты. Место открытое, солнце палящее безжалостное сталинградское…Конечно, немцев мучила жажда. Почти вровень с поверхностью песка была врыта огромная бочка, в которой имелась какая-то бурая жидкость, перемешанная с песком и мусором. Вероятно, эта бочка была предназначена для пленных. А вот другая бочка, привозная, с чистой водой – для охранников.
И тут я несу ведёрки с водой мимо немцев, а они протягивают руки, сложенные «лодочкой», и просят воды. Я не могу пройти мимо и наливаю им в ладони воду, протягиваю вёдра. Они пьют жадно, вновь тянут руки. Мне с высоты моего роста и возраста кажется, что руки у них огромные, мне никогда не напоить их. А ещё у пленных огромные кадыки, которые ходят туда-сюда, когда они пьют воду.
Так я ходила несколько раз от Волги до пленных и обратно. Охранники смотрели на это снисходительно: никто не закричал на меня и не прогнал.
Зато дома мне крепко влетело от братика. Он был недоволен тем, что я так долго ходила за водой. Когда же узнал причину моей нерасторопности, то схватил за косички и больно оттаскал, крича при этом: «Они нашего папу убили, а ты им воду носишь!».
Отмена карточек
Когда в 47-м отменили карточки, мама послала Зину и шестилетнюю Женю за хлебом. Девчонки купили сразу несколько буханок. Только дома выяснилось, что продавщица, отсчитывая сдачу, ошиблась и отдала сёстрам гораздо бо́льшую сумму. За недостачу продавцу пришлось бы несладко, вплоть до самых худших вариантов. Время-то суровое, послевоенное. Мама немедленно отослала Зину обратно с «лишними» деньгами. «Лишние»! Денег в семье погибшего воина всегда не хватало. Жили очень трудно, ограничивая себя во всём, растягивая как можно дольше 300 рублей пенсии по потере кормильца.
Когда Зина вернулась из магазина, мама нарезала хлеб большими кусками и, выложив в глубокую тарелку, позвала к столу. От хлеба исходил одуряюще вкусный ароматный дух. Мама сказала: «Дети, сейчас вам нельзя есть много хлеба, потому что может случиться заворот кишок. Поэтому возьмите по кусочку и не торопитесь, ешьте медленно. Теперь у нас всегда будет много хлеба».
Беседовала Елена Серебренникова
«Второму февраля посвящается…»
На Мамаевом кургане спят берёзки.
Их снежок заботливо укрыл.
Заунывно песни напевает
Ветер у заснеженных могил.
И склонившись, и состарившись от горя,
На руках сыночка держит мать;
Крепко-крепко обняла героя,
И не хочет смерти отдавать.
Он - её сынок, родной, любимый,
Он таким красивым, добрым был…
Он отчаянно сражался с вражьей силой,
За родную землю голову сложил.
Отбушуют снежные бураны
И наступит долгожданная весна.
На могилах расцветут тюльпаны
И нарядятся берёзки в кружева.
А в великий праздник – День Победы
В храмах зазвонят колокола.
Голубь мира устремится в небо,
И зажжётся поминальная свеча.
Пусть пройдут века, тысячелетья,
Не уйдёт с Мамаева кургана мать –
Со своим сыночком будет вечно,
Не устанет на руках его держать.
И, пока вращается планета,
Подвиг павших не забудут никогда:
Обелиски устоят под ветром,
Не сотрутся на граните имена.
Евгения Смирнова,
май 2010 года